Золотой век пиратства был кровавой и нестабильной эпохой, когда морской разбой достиг наибольшего размаха из‑за сочетания войн, роста колониальной торговли и слабого контроля в морях. Это было время насилия, случайных расходов и постоянного риска, где пиратские команды существовали за счёт грабежа и быстро исчезали под давлением усиливающихся государств.
И в преддверии релиза Assassin's Creed Black Flag Resynced нам стоит вспомнить реальную историю. Мы разберём как на самом деле была устроена жизнь и экономика пиратских команд, почему государства давали лицензии на морской разбой, какими мифами оброс Золотой Век пиратства и почему современные пираты никак не соотносятся со столь романтическим образом.
Истоки пиратства
Морской разбой возник почти одновременно с мореплаванием. Там, где появлялись торговые маршруты, грузоперевозки и плохо защищённые побережья, быстро возникали люди, готовые нападать на корабли. В древнем Средиземноморье набеги на суда и прибрежные поселения долго не воспринимались как обыденность, а в некоторых случаях даже как подвиг. Война, торговля и разбой шли нога в ногу.
В античные времена морские набеги считались частью военного дела и способом наживы для правителей, полисов и отдельных отрядов. Со временем такая практика стала проблемой для самих государств. Пираты нападали уже не только на врагов, но и на торговцев, захватывали людей в плен и продавали их в рабство. Именно тогда морской разбой начал постепенно отдаляться от легальной войны.
Похожая логика повторялась в разные эпохи и распространилась по всем водным просторам. В Средиземноморье действовали киликийские и берберские пираты, в Северной Европе — викинги, на русских речных путях — новгородские ушкуйники, в Восточной и Южно-Китайском морях — свои представители. Общим для всех этих случаев оставалось одно: пиратство усиливалось там, где государству не хватало ресурсов для контроля над морскими путями.
К концу XVII века эти условия сложились особенно ярко в Атлантике. Быстро растущая колониальная торговля между Европой, Африкой и Америкой, постоянные войны между морскими державами и огромные объёмы перевозимых товаров создали благоприятную среду для морского разбоя. После окончания войны за испанское наследство тысячи каперов и военных моряков остались без работы, но с опытом ведения боевых действий на море. Именно сочетание этих факторов привело к формированию того периода, который позже назовут Золотым веком пиратства.
На службе Его Величества
Главное, что нужно знать при формировании общего портрета пиратов — их нельзя рассматривать однородное явление. Каждая команда жила по собственным правилам, имела свой кодекс и внутренний порядок. Кроме того, важную роль играл их правовой статус. В целом пиратов можно разделить на две категории: действующих с разрешения государства и тех, кто обходился без него.
Пираты без лицензии — обычные бандиты. Они нападали на любые приметные суда, не признавая никаких ограничений. Пираты с лицензией, напротив, действовали в рамках выданного им разрешения — так называемого каперского свидетельства. Оно позволяло атаковать корабли враждебных держав, но запрещало трогать суда собственной страны и её союзников.
Такая практика особенно широко применялась Англией в первой половине Золотого века пиратства, когда шли колониальные войны с Испанией. Испанские корабли перевозили золото, серебро и другие ценные товары, а нападения на них становились частью государственной стратегии. Однако после заключения мирных договоров необходимость в подобных «частных» силах исчезла, и многие бывшие каперы оказались вне закона.
При этом служба капером могла стать ступенью к легальной карьере. Некоторым даже удалось получить большие должности. Так, английский капер Фрэнсис Дрейк впоследствии дослужился до звания вице-адмирала, а жестокий пират Генри Морган в конце жизни стал вице-губернатором Ямайки, хотя и недолго занимал этот пост — умер от цирроза печени.
Но со временем те же самые легальные пираты стали удобными козлами отпущения в борьбе с морским разбоем в целом. Показательным примером стала история Уильяма Кидда: изначально он действовал как капер с официальным разрешением, но после спорных захватов кораблей Ост-Индской компании был объявлен предателем, арестован и казнён, став символом того, как быстро государство могло отказаться от своих союзников.
(Не) рыночные отношения
Годы снисхождения и анархии сделали свое дело. Войны и международная торговля легитимизировала пиратов как институт. Можно даже сказать, что на пиратах держалась мировая экономика, а они на этом делали очень большие деньги. Потому сейчас стоит разобрать пиратскую экономику: способы заработка, легализация средств и на что уходили средства.
Самыми обыденными были атаки на пришвартованные корабли. Пираты поджидали в укромном месте на берегу, когда в порт входил корабль, и в момент, когда экипаж занимался разгрузкой, переходили в атаку. Они быстро захватывали ключевые точки: трапы, палубу и капитанский мостик. После этого забирали всё ценное и старались как можно быстрее покинуть место преступления. Чаще всего такие нападения происходили ночью, чтобы снизить риск сопротивления и избежать свидетелей.
Самыми прибыльными являются нападения на прибрежные поселения. Пираты атаковали города на побережье, грабили их и уходили до прибытия помощи. Подобные рейды приносили большую добычу, но требовали хорошей организации и численного превосходства.
Самый романтизированный в поп-культуре вид пиратства — нападения в открытом море. Но в реальности бои были не столь эффектными, как это показывают в играх и фильмах. Пираты не вели массированных перестрелок с другими кораблями. Вместо этого, их пушки всегда нацеливались на паруса и мачты, чтобы цель не могла уйти. После этого они подходили вплотную и брали судно на абордаж. Главной задачей было быстро подавить сопротивление и деморализовать экипаж противника.
Однако в реальности подобные баталии происходили не так часто и не так зрелищно. Для разбоя в море эффективными кораблями становились бригантины и модифицированные шхуны. Они быстрые, маневренные и на них можно было вывезти много добычи. Пиратский фрегат или галеон были явлением довольно редким. Для них нужна было непозволительно большая команда, а также на них нельзя было устраивать погони.
Куда чаще корабли захватывали не огневой мощью, а тактикой неожиданности. Любое сопротивление всегда означало расходы. Подготовка нового экипажа требовала времени и ресурсов. Ремонт судна после боя также обходился дорого. Даже одно попадание ядра могло нанести серьёзный ущерб, а при интенсивном обстреле повреждения становились критическими. Кроме того, пираты стремились сохранить захваченные корабли в пригодном состоянии. Повреждённое судно теряло свою стоимость, а затонувшее вовсе не приносило выгоды.
Для бескровной атаки пираты прибегали к некоторым хитростям.
Во-первых, пираты никогда не ходили в открытую под чёрным флагом. В основном, они использовали флаги тех стран, чьи корабли намерены грабить. Лишь в момент сближения на дистанцию пушечного выстрела, флаг менялся на «Весёлого Роджера» — таким образом у противника не оставалось времени на подготовку к обороне.
Во-вторых, известные пираты формировали мрачные легенды: одни заставляли заложников съедать сердце товарища, другие прикрывались женщинами и детьми как живым щитом, а третьи строили образ будто они посланники Дьявола.
Но провернуть удачное ограбление – дело одно. Дальше добычу нужно было реализовать. Чаще всего пираты получали обычные товары: сахар, специи, ткани, алкоголь, рабы и различное сырьё. Что-то грабители могли оставить себе — например, бочки с ромом. Но всё остальное необходимо было «отмывать». С этим помогали ушлые купцы, не боявшиеся покупать краденые товары. Они брали добычу по ценам ниже рынка, а затем продавали припасы с большой наценкой.
Подобные сделки пираты не проворачивали в ближайшем порте или городе. За десятки лет промысла у пиратов появились собственные гавани и населенные пункты. Наибольшей популярностью пользовались пиратские базы на островах Тортуга и Магадаскар, а также города Порт-Ройал и Нассау. В последней как раз будут развиваться события Black Flag Resynced.
Жизнь и страдания морских разбойников
Как правило, пиратские команды формировались не из искателей приключений, а из бедолаг, для которых обычная жизнь не предлагала нормальных перспектив. В пираты шли бывшие военные моряки, матросы торговых судов, беглые должники, бедняки, маргиналы, а также выходцы из угнетённых групп населения: чернокожие и азиаты. Пиратство было рискованным билетом в один конец, но для многих оно всё равно выглядело лучше, чем голод, нищета или служба на обычном корабле.
Лучшие кандидаты обычно имели морской опыт. Бывшие военные знали дисциплину, умели обращаться с оружием, не боялись боя и понимали, как устроен корабль. Ценились и люди из торговой среды: они знали маршруты, порты и способы сбыта добычи. Некоторые купцы могли совмещать легальную торговлю с пиратством, перевозя собственные товары и одновременно помогая продавать награбленное.
Женщины попадали на пиратские корабли значительно реже. Главная причина была не только в предрассудках, но и в отсутствии доступа к морской подготовке. Женщин почти не брали ни в торговый, ни тем более в военный флот, поэтому у них было меньше шансов получить нужный опыт. Известные пиратки вроде Энн Бонни и Мэри Рид стали исключениями. Одна попала в пиратскую среду через брак с моряком, другая долго выдавала себя за мужчину. Но даже в пиратской среде положение женщин оставалось уязвимым: к ним относились хуже, чем к мужчинам, а насилие и похоть были частью этой реальности.
Решение стать пиратом всегда означало разрыв с прежней жизнью. Человек отказывался от семьи, репутации и привычного места в обществе. В XVII–XVIII веках социальный статус был жёстко закреплён: бедный редко мог рассчитывать на серьёзный подъём. А пиратство давало микроскопический шанс на резкий скачок наверх — возможность разбогатеть, получить долю добычи и на время почувствовать себя свободнее, чем обычный матрос.
Внутри пиратской команды существовал свой порядок. Его закрепляли кодексы — своды правил, по которым жили на корабле. Они регулировали выбор капитана, разрешение споров, распределение добычи, наказания, обязанности в бою и повседневную дисциплину. Пираты должны были поддерживать оружие в рабочем состоянии, участвовать в грабежах и работах на судне. На некоторых кораблях правила определяли даже режим дня: например, когда гасить огни и прекращать шум.
В кодексе предусматривались наказания. За воровство или нарушение запретов — казнить, а права отдельного человека заканчивались там, где начинались интересы команды. При этом кодекс всё же давал рядовым пиратам больше формальной защиты, чем обычный флот. Капитана можно было выбрать или сместить, споры могли рассматриваться коллективно, а добыча делилась по понятным правилам.
Главной причиной привлекательности пиратства были деньги. Заработок зависел от добычи и распределялся между командой. В отличие от торгового или военного флота, где большая часть выгоды доставалась владельцам судна и офицерам, у пиратов рядовой участник мог рассчитывать на долю. На некоторых кораблях существовали дополнительные выплаты за особую храбрость или полученные ранения. Также заранее обсуждалось наследование имущества погибших: пираты нередко завещали свою долю товарищам.
Не менее важным было качество жизни. На легальных судах матросы часто жили в тесноте, спали в гамаках на тёмных и влажных нижних палубах, питались сухарями, горохом и овсянкой, пили воду из бочек, которая быстро портилась. Болезни были обычным делом: дизентерия, малярия, тиф, цинга и инфекции быстро выводили людей из строя. Жалование могли задерживать годами, а за провинности моряков пороли до тяжёлых ран. В некоторых случаях матросы были менее ценны для капитана, чем рабы, потому что рабы считались имуществом и стоили денег.
На этом фоне пиратский корабль мог казаться более справедливым и даже более комфортным. Через пиратов проходило много наличности и товаров, поэтому у них нередко были лучше еда, алкоголь, лекарства, одежда и возможность потратить добычу. Эгалитаризм пиратов тоже имел практическое значение: капитан и команда могли есть и лечиться в одинаковых условиях, а не существовать в разных мирах, как на обычных судах.
Отдых тоже был частью профессии. Пираты тратили деньги в портах Тортуги и Порт-Ройала, где работали таверны, бордели, скупщики краденого и поставщики припасов. Многие спускали награбленное быстро, потому что понимали: следующий рейд мог стать последним. Более расчётливые капитаны оставляли часть средств на оружие, ремонт, провизию и подкуп нужных людей.
Всё решает капитан
Несмотря на относительно демократичные правила внутри пиратских команд, капитан оставался главной фигурой на корабле. Именно он выбирал цели, определял тактику, влиял на внутренний кодекс и создавал репутацию команды. От капитана зависело, будут ли пираты действовать как дисциплинированная вооружённая группа, как осторожные охотники за добычей или как банда, для которой насилие становилось самоцелью. Каждая команда жила по своим правилам, и каждая известная фигура Золотого века оставила после себя отдельную модель пиратской карьеры.
Самым известным пиратом Золотого века считается Эдвард Тич, более известный как Чёрная Борода. Его биография до выхода в море почти не сохранилась. Историки не могут уверенно восстановить его детство и юность, поэтому значительная часть сведений о ранних годах Тича остаётся областью предположений. Известно главное: он получил морской опыт, успел побыть капером, а после «Войны за испанское наследство» перешёл к полноценному пиратству.
Свою карьеру Чёрная Борода начал с захваченного французского судна «Конкорд», которое потом переименовал в «Месть королевы Анны». А одним из самых известных эпизодов его карьеры стала блокада Чарльстона в 1718 году: флотилия Чёрной Бороды вошла в гавань города, перекрыла её и несколько дней удерживала порт под контролем. Пираты захватывали суда, брали заложников и требовали выкуп.
Репутация Чёрной Бороды строилась на страхе. О нём ходили слухи как о садисте и человеке, способном на любую жестокость. Часть этих историй почти наверняка была преувеличением или сознательной дезинформацией. Пираты сами поддерживали такие мифы, а газеты охотно разносили их дальше.
Даже внешний вид Чёрной Бороды работал на эту задачу. Он носил длинную чёрную бороду, заплетал её и перевязывал лентами. По рассказам очевидцев, перед боем он мог вставлять под шляпу и в бороду тлеющие фитили, чтобы выглядеть ещё страшнее.
При этом реальную степень его кровожадности сложно оценить. Прямых доказательств многих приписываемых ему пыток и убийств нет. Газеты того времени часто раздували пиратские истории, а сами пираты были заинтересованы в том, чтобы их боялись. Известен эпизод с захватом заложников ради выкупа лекарствами: Чёрная Борода требовал медикаменты для своей команды, и заложники оставались под угрозой, пока груз не был доставлен.
Тич также понимал, что время пиратов подходит к концу. Он пытался легализоваться, получить амнистию и заручиться поддержкой властей Северной Каролины. Но репутация сыграла против него. Корона не собиралась спокойно оставлять в колониях человека, чьё имя уже стало символом морского разбоя. В итоге Чёрная Борода вернулся к пиратству и вскоре погиб в бою с британцами. По легенде, он продолжал сражаться даже после нескольких огнестрельных ранений и десятков ударов саблей. Его голову вывесили на корабле как предупреждение другим пиратам.
Самое показательное в истории Чёрной Бороды — её краткость. Активно он пиратствовал всего несколько лет, примерно с 1716 по 1718 год. За это время Тич стал самым узнаваемым пиратом Карибского моря и одним из главных символов всей эпохи. Именно он сделал страх главным элементом своего имени. В итоге этот же образ стал ловушкой: Чёрная Борода не смог вовремя выйти из игры и погиб, когда власти начали системно уничтожать пиратство.
Другую модель пиратского успеха показал Генри Эвери. Его имя менее известно массовой аудитории, но именно он совершил одно из самых громких ограблений в истории пиратства и сумел избежать наказания. Как и в случае с Чёрной Бородой, о ранних годах Эвери известно немного. Он служил во флоте, участвовал в каперских рейдах, а затем оказался в ситуации, знакомой многим морякам той эпохи: корабль простаивал в порту, экипаж не получал денег, а легальная служба переставала приносить смысл.
Эвери вместе с сообщниками захватил судно и ушёл в свободное плавание. После этого он усилил вооружение корабля, сократил экипаж и отправился в Индийский океан. Там он начал готовить главное ограбление своей жизни. Эвери знал, что каждый год из Индии в Мекку ходили корабли с паломниками и купцами. Они перевозили огромные объёмы товаров и денег, а значит были крайне привлекательной целью.
Ему удалось захватить несколько крупных судов, главным из которых стал «Гандж-и-Савай», принадлежавший державе Великих Моголов. Это было не просто богатое торговое судно, а объект, связанный с одной из самых влиятельных империй того времени. Захват вызвал серьёзный международный скандал и дипломатической проблемой в Англии.
Главное отличие Эвери от многих других пиратов заключалось в том, что он сумел остановиться. После крупнейшего успеха он исчез, а его люди ещё некоторое время продолжали пиратствовать, пока часть из них не была поймана. Самого Эвери так и не нашли. Вокруг его дальнейшей судьбы возникли разные версии: по одним, он прожил остаток жизни на награбленные деньги; по другим, быстро всё потерял и умер в бедности. Но в истории пиратства он остался примером человека, который совершил одно большое ограбление и ушёл до того, как государственная машина добралась до него.
Если Чёрная Борода строил силу на страхе, а Эвери — на одной великой авантюре, то Бартоломью Робертс, известный как Чёрный Барт, сделал ставку на дисциплину. Его часто называют одним из самых успешных пиратов Золотого века. За несколько лет его команда захватила более 500 судов, а сам Робертс стал фигурой, вокруг которой сложился образ предпринимателя.
Чёрный Барт выделялся даже внешне. Он выходил в бой в дорогом алом камзоле, носил украшения и поддерживал образ капитана, излучающим надежду и уверенность своим видом. При этом его успех объяснялся не только стилем. Робертс умел работать с целыми группами судов, нападал на флотилии и караваны, блокировал бухты и вынуждал торговцев отдавать самое ценное. В 1720 году он атаковал флотилию у Ньюфаундленда, захватив десятки рыбацких и торговых судов. Позднее он действовал у берегов Бразилии и Африки.
Секрет его эффективности заключался в кодексе. Робертс закрепил правила, регулировавшие жизнь команды: порядок распределения добычи, дисциплину, поведение на борту, запрет на пьянство и азартные игры, а также внутренние выплаты на медицинские нужды. Новичок понимал, что должен делать, на что может рассчитывать и за что будет наказан. Это снижало количество конфликтов и удерживало команду в рабочем состоянии.
При этом сам Робертс не строил иллюзий относительно будущего. Ему приписывают принцип «весёлая и короткая жизнь», и в его случае он оказался почти буквальным. В 1722 году у побережья Габона его настиг британский корабль. Робертс погиб в бою от пушечного ядра в шею, а его люди выбросили тело за борт, чтобы оно не досталось врагу. Но без капитана команда быстро распалась и сдалась британцам.
Но в истории Золотого века были и капитаны, чья известность держалась на реальной жестокости. Самым мрачным примером стал Эдвард Лоу. Он родился в Лондоне, в бедной и криминальной среде, затем оказался в Америке, работал на верфи, пережил личную трагедию и ушёл в море. После неудачного бунта Лоу вместе с сообщниками стал пиратом и вскоре собрал собственную команду.
У Лоу тоже был кодекс, но его правила отражали характер капитана. Одно из главных положений предусматривало суровое наказание за трусость во время нападения. Формулировка оставляла капитану и команде широкую свободу в выборе кары. В такой системе дисциплина держалась не на уважении или выгоде, а на страхе перед собственным командиром.
Свидетели описывали Лоу как крайне жестокого человека. Ему приписывали пытки, калечение пленников и показательные расправы. Даже если часть рассказов была преувеличена, его репутация стала одной из самых зловещих в пиратской истории. В отличие от Чёрной Бороды, который использовал страх как инструмент давления, Лоу воспринимался как человек, для которого насилие часто становилось самоцелью.
Показательна история с португальским кораблём, капитан которого выбросил за борт сундук с золотом, чтобы добыча не досталась пиратам. По рассказам, Лоу пришёл в ярость и жестоко расправился с ним. Подобные истории быстро расходились, но не всегда играли на пользу. В случае с Лоу они усиливали давление на власти и помогали представить пиратство как угрозу, которую нужно уничтожать. Именно его деяния стали поводом для начала кампании против пиратов.
Охота на пиратов
К началу XVIII века пиратство перестало быть проблемой отдельных купцов и отдельных губернаторов. Бандиты слишком долго пользовались слабостью колониальной администрации, разрозненностью портов и привычкой государств решать свои войны чужими руками. Пока пират мог вчера быть капером, сегодня грабить торговцев, а завтра снова надеяться на помилование, система работала в его пользу. Но в какой-то момент эта серая зона стала слишком опасной для самих держав.
Кампания против пиратства начиналась не военными действиями — первым шагом стало королевское помилование. Пиратам разрешали оставить за собой награбленное имущество и деньги, а взамен требовали навсегда отказаться от преступного ремесла.
Ключевым местом этой кампании стал город Нассау – центр пиратской вольницы. В 1718 году туда прибыл Вудс Роджерс — бывший капер и первый губернатор Нассау. С собой он привёз не только английский флот, но и то самое помилование. Часть пиратов согласилась. Часть отказалась и предпочла бежать. С этого момента пиратская республика начала распадаться.
Особенно болезненным для пиратов стало то, что против них начали работать бывшие союзники. Государства быстро поняли: никто не знает пиратов лучше, чем сами пираты. Бывшие капитаны знали маршруты, убежища, скупщиков, привычки команд и способы ухода от преследования. Поэтому помилование превращалось не только в способ спасти жизнь, но и в предложение новой работы.
Одним из самых известных примеров стал Бенджамин Хорниголд. Когда-то он был заметной фигурой в Нассау и одним из близких соратников Чёрной Бороды. Но после помилования Хорниголд перешёл на сторону Вудса Роджерса и стал охотником на пиратов.
Частные охотники и бывшие каперы тоже стали важной частью антипиратской кампании. Например, Джонатан Барнет известен захватом Джека Рэкхема, вместе с которым были арестованы Энн Бонни и Мэри Рид.
Бизнес по отлову грабителей для бывших пиратов оказался не менее выгодным предприятием, чем сами грабежи. Награды были солидные и иногда превышали годовые объемы награбленного. Для вольных мореплавателей это был идеальный способ заработка перед полноценным выходом на пенсию.
Параллельно с этим усиливалось прямое военное влияние. После заключения мирных соглашений между морскими странами, флотилии начали разрастаться всё большим количеством военных кораблей. Они патрулировали маршруты и защищали торговые корабли от посягательств. Из-за этого атаки на них становились невыгодными. А вместе с этим в сами колонии тоже начали прибывать больше войск, из-за чего грабить порты и ставить блокады тоже не представлялось возможным.
Следующим этапом кампании стало уничтожение пиратской инфраструктуры. С 1717 года власти начали системно зачищать пиратские базы. После захвата Нассау давление распространилось на другие точки. В Карибском море и на побережье Северной Америки начали закрывать порты, где раньше принимали пиратов: усилили контроль над губернаторами, пресекали торговлю контрабандой и лишали пиратов возможности ремонтировать корабли и пополнять запасы.
К началу 1720-х годов зачистка дошла до Атлантики и западного побережья Африки. Британский флот начал операции против баз снабжения у берегов Гвинеи. Эти пункты постепенно уничтожались или переходили под контроль властей. К середине тех же годов у пиратов почти не осталось надёжных убежищ. Без постоянных баз они теряли возможность долго действовать в море, и пиратские команды начали быстро распадаться.
Отдельным оружием стали суды и публичные казни. Пойманных пиратов обычно судили в адмиралтейских судах колоний — быстро и без присяжных. Многих оставляли на виселицах над водой или в цепях, чтобы их видели проходящие суда. А в колониях тела могли неделями оставаться на виду в висящих клетках, разлагаясь на солнце. Иногда казнили сразу десятки человек — например, после разгрома крупных команд, когда вешали сразу всех захваченных членов экипажа. В Чарльстоне и Ньюпорте прошли две крупнейшие массовые казни в истории Америки, где повесили сразу 49 и 26 преступников соответственно.
В результате пиратская вольница проиграла в борьбе с монархиями. Одни капитаны погибли, других повесили, третьи приняли помилование, четвёртые начали охотиться на бывших союзников. Но истории бывших пиратов на этом не заканчивались. В 1740-х военные корабли вернулись в океан, и европейцы снова взялись воевать за колонии. Опытные моряки опять стали всем нужны. Тогда оставшимся непойманным пиратам снова предложили амнистии и помилования, но в обмен на госслужбу. Именно тогда завершился Золотой Век пиратства.
Пираты после Золотых времен
Несмотря на конец Золотого века пиратства само явление не исчезло. Власти устранили большинство пиратов при помощи амнистий и военных кампаний. Одни спрятались, другие легализовались, а остальные не смогли отказаться от такой жизни и оказывались на плахе.
Но в других регионах морской разбой продолжал существовать. В Северной Африке ещё долго действовали берберские корсары, а в Южно-Китайском море появлялись крупные пиратские объединения. Это уже не было прежним карибским пиратством с чёрными флагами и легендарными капитанами, но сама логика осталась прежней: пираты появлялись там, где торговля приносила большие деньги, а государственный контроль был слабым.
В конце XX и начале XXI века пиратство снова вернулось в новости из-за Сомали. Небольшие группы выходили в море на катерах, атаковали торговые суда, захватывали экипажи и требовали выкуп. Грузы они не забирали. Контейнеры можно разгружать только в портах и нефть в танкерах тоже бесполезна.
Но современное пиратство не ограничивается Сомали. Нападения фиксируются в Сингапурском и Малаккском проливах, в Гвинейском заливе и в Красном море. Последнее направление стало особенно актуальным. Там угрозу судоходству создавали уже не столько классические пираты, сколько террористы и религиозные организации.
Потому современных пиратов трудно романтизировать. У них той самой харизмы. Это вооружённые бандиты, взявшие в руки оружие из-за отсутствия других способов заработка. Но сейчас в эпоху развитых технологий и международных договоренностей, пираты больше не несут в себе каких-либо позитивных черт. Они не зарабатывают больших денег, но несут куда больше рисков. При этом действуют гораздо примитивнее. Потому о них не слагают легенды, не особо хочется писать о них книги или снимать кино, а также делать игры. В отличии от тех, что жили и устраивали беспредел 300 лет назад.
***
Если вам понравился этот материал и хотелось бы читать больше подобного — не забудьте написать нам об этом в комментариях. Мы всегда исследуем новые форматы и рады отзывам наших читателей!